Что Вам нужно?

Кто мы? Нужды, желания и образ Бога в человеке.

Что вам нужно? Это зависит от того, кто и когда задает этот вопрос. Если бы вы потерялись в пустыне и умирали от жажды, то ответили бы – вода. Если бы ваш пастор задал вопрос во время проповеди, а особенно если бы он сказал «Что вам на самом деле нужно?», тогда вы, наверное, сказали бы «Иисус». Если же, однако, вы зададите этот вопрос в офисе душепопечителей, то ответом будет что угодно: уважение, любовь, понимание, кто-то, кто выслушает, самоуважение, послушные дети, надежность, контроль, стимул... Список ограничен лишь человеческой фантазией и желаниями.

Познакомьтесь со словом «нужда», одним из самых сбивающих с толку терминов в английском языке. Его используют все. По сути, это может быть одним из первых слов, которому учатся дети, являясь прямыми потомками принципа «дай». Но слово имеет широкий и неоднозначный спектр значений; оно может выражать абсолютно несвязанные идеи. Например: «мне нужен отдых» - это обыкновенный способ сказать, что вы устаете от ежедневного однообразия вашей работы. «Мне нужно уважение моей жены» открывает убеждение, что у вас будет психологическая нехватка, если вы не получите эту ощутимую психическую потребность. «Мне нужна вода» – способ выразить настоящую биологическую нужду, которая, если не восполнится, по сути, приведет к ухудшению здоровья или смерти. «Мне нужен секс» обычно выражает похотливое сердце, но оно обманывает себя, думая, что просит лишь о восполнении биологической потребности. Некоторые значения практически нейтральны: жена говорит своему мужу «нам нужна бутылка молока и буханка хлеба». Другие значения нагружены запутанностью: муж остроумничает «а мне нужно, чтобы ты встала с моей сумки». Что же мы имеем в виду под «нужно»?

Ясность относительно того, как вы и окружающие используют это популярное слово, является первым шагом. Последующее исследование и размышления над Библией приведут нас к одной из самых критических тем всего душепопечения: образ Бога в человеке. Как сказал Эмиль Бруннер: «Доктрина об образе Бога определяет судьбу всей теологии. Все противостояние католичества и протестантизма исходит отсюда». К чему мы могли бы добавить, что в этом также коренятся все различия, глубокие или незначительные, между разными, якобы библейскими, моделями душепопечения. «Что нужно людям?», в конечном счете, может быть понято лишь после ответа на вопрос «Что значит быть человеком?». В этой статье я исследую язык нужд как способ изучения этой наиважнейшей доктрины.

Общее использование слова «нужда»

Сначала несколько определений. Общее использование слова «нужда» – это преувеличенный способ говорить о желании. Он выражает факт, что вы на самом деле чего-то хотите, но знаете, что можете без этого прожить. В контексте этой категории вы будете слышать следующие комментарии: «мне нужна плитка шоколада», «мне нужен отдых» или «мне нужен секс». Интересно, что предпосылкой к этим ощутимым нуждам является предыдущее знакомство с желаемым объектом или деятельностью. Например, человек скажет «мне нужна плитка шоколада», только если он или она уже пробовали его. Если вы будете говорить о нужде в шоколаде с людьми, которые никогда его не ели, то они не будут её ощущать. Подобным образом люди будут говорить, что им нужен секс, если у них раньше были сексуальные отношения или замещающая сексуальные отношения порнография. Те, у кого не было сексуальных отношений, или те, кто вырос в культуре сильного разделения по половой принадлежности, не опишут своё сексуальное предвкушение как нужду. Такие люди могут ожидать супружеских сексуальных отношений, но они вряд ли будут говорить о половом сношении как о нужде. 

«Нужда как гипербола желания» – это, возможно, самое общее определение «нужды», но даже в этом есть ряд предполагаемых значений. С одной стороны, иногда «нужда» – это юмористический способ выразить желание. С другой стороны, это слово совпадает с ощутимой биологической нуждой – своим вторым значением. Биологические нужды представляют более прямолинейное использование слова «нужда». Удовлетворение данных нужд необходимо для продолжения физической жизни. Вам нужны вода и еда. В большинстве типов климатов также нужны кров и одежда. Если эти нужды не будут восполнены, то вы умрёте. Биологические нужды сбивают с толку лишь когда приближаются к категории «нужда как желание». Например: «мне нужно пиво» втиснулось в эту категорию десятки лет назад. Это значит, что алкоголь больше не удовлетворяет желание, исходящее из опыта, практики или похоти, скорее, «нужда» воспринимается, как практически неудержимое биологическое стремление. Или рассмотрим популярное «мне нужен секс». Когда это переходит из категории желания в биологическую категорию, то можно предположить, что секс – это биологическая нужда, практически идентичная потребности в еде и воде. Аргументацией служит то, что поскольку это биологическая нужда, то сексуальный самоконтроль неестественен, единственное, что нужно практиковать – это безопасный секс. Воздержание – это и старомодно, и биологически несостоятельно, потому что это наша «нужда».

Способы определения «нужды» не ограничиваются биологическими и преувеличенными желаниями. Психологические нужды, третье определение, являются относительно недавней инновацией в языке нужд. Понятие интра-психических и психо-социальных нужд пришло из психологии 20-го столетия и было принято с энтузиазмом (по крайней мере, в США). Оно предполагает, что также как и определённые биологические нужды, которые нужно восполнять, чтобы не умереть физически, нужно восполнять психологические нужды, чтобы мы не начали психологически голодать, слабеть и неподобающе себя вести. Другими словами: счастье, психологическая стабильность и социально конструктивное поведение строятся на удовлетворении этих нужд. Список предполагаемых психологических нужд может быть длинным, но он, как правило, состоит из желаний, связанных с тем, как мы оцениваем себя, или к чему мы приходим в наших отношениях с другими: нужда в значимости, принятии, уважении, восхищении, любви, принадлежности, самоуважении и т.п. Этому, возможно, лучшее место где-то между «нуждой как гиперболой желания» и «нуждой как средством существования жизни». Но в широком использовании они точно относятся к категории, которая развёртывается в сторону «себя»: «нужда как гипербола психологического и социального благосостояния».

Есть, по крайней мере, ещё один спектр значений слова «нужда». У этой четвёртой категории длинная история: духовные нужды. Нам нужна праведность и святость. Нам нужно прощение и сила изменяться. Нам нужен Иисус. Если мы хотим жить, то нам нужна Его искупительная и пребывающая благодать. Знаем мы это или нет, но мы безнадёжные, нуждающиеся люди. Мы совершенно неспособны отплатить Богу за грехи против Него, и сами по себе мы неспособны следовать Его повелениям. В действительности, сущность веры – это осознанная нужда и зависимость от Бога: «Блаженны нищие духом» (Матф. 5:3).

Эта явная библейская категория, «нужда в объективных Божьих благословениях», – высшая нужда. В сравнении с ней все меньшие нужды становятся гиперболой. Но, как и категория биологических нужд, категория духовных нужд была сильно раздута в современном использовании. С одной стороны спектра – это постоянная объективная нужда в прощении грехов и других искупительных благословениях. Но с другой стороны – категория духовных нужд перешла в психологические нужды, теперь с новым определением – духовные нужды. Мирские психологи определяют психологические нужды, как вещи, которые восполняются другими людьми, когнитивной реорганизацией, соответствующими достижениями, опытом самопознания. Но многие христиане сейчас верят, что эти интра-психические и психо-социальные нужды должны восполняться в отношениях со Христом. Традиционные нужды в искуплении расширили для того, чтобы включить нужды в чувстве самоуважения, любви, значимости и значения.

Короткая история нужд

Имея широкий спектр популярных значений слова «нужда», я хочу сузить свои рассуждения к психологическим нуждам и их пересечению с духовными нуждами. Конечно же, дискуссия о возрастающей размытости границ между нуждами-желаниями и биологическими нуждами – критическая тема для церкви. Однако она рассматривается в контексте библейского изучения злоупотребления алкоголем и гомосексуальности. Но при этом сферу психологических нужд игнорировали.

Получается, что эта категория нужд проникла в современное христианское учение без какого-либо библейского совещания. Это вторжение становится понятным, если рассмотреть практически универсальный опыт психологических нужд. В конце концов, что ты чувствуешь, когда твой друг подводит тебя или тебя несправедливо критикуют, или кто-то тобой манипулирует? Реакции, которые эти вещи вызывают, рассматриваются как проявление психологических нужд. Но неважно, насколько типичными бывают такие ситуации, поскольку те нужды, которые они якобы открывают, тяжело найти в Библии. Пролистайте алфавитный каталог любого теологического текста – психологические нужды там будут отсутствовать. Единственное, где их можно найти – это в истории мирской психологии с редкими заимствованиями из медицины и биологии.

В медицине идея нужды имеет длинную историю. Например: если у тела есть определённые нужды, то у нас вырабатываются болезни недостаточности. У тела есть нужда в еде, при этом в еде определённого типа. Многие моряки страдали от цинги из-за недостатка витамина С. Недостаточность кальция может быть причиной слабых, ломких костей. Хорошее здоровье зависит от восполнения телесных нужд. Писание принимает этот вид нужд и особенно признаёт их в Матфея 6:25-34. В отношении пропитания и одежды - «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом».

Эта модель «нужда-дефицит», которая так хорошо работала в медицине, позднее была принята в психологию. Фрейд – человек самый известный из тех, кто заимствовал эту метафору. Медицинское образование оставило теорию нужды функционирования тела, и ему понадобился лишь небольшой толчок, чтобы применить её к психологическим процессам. И хотя Фрейд не использовал конкретно эти термины, в Соединённых Штатах его считают основателем «нужды сексуального выражения» и «нужды в снисходительных родителях». Основные принципы его модели существенно отображают теорию «нужды-дефицита» в человеке. 

У Фрейда многое заимствовали такие ранние бихевиористы как Доллард и Миллер. Эти люди взяли простую причинно-следственную модель и дополнили её мыслью, что у нас есть основные мотивирующие стимулы. Особенно их объединяли с едой и сексом, но эти так называемые «первичные» стимулы могли соединяться с многими другими, внешними стимулами, ведущими к сложной серии психологических нужд, которые настойчиво требовали снижения интенсивности.

Однако популяризатором психологических нужд был Авраам Маслов. Его теория самовыражения предполагает, что с самого рождения у нас есть иерархия нужд. Согласно Маслову, самыми основными являются биологические нужды и потребность в безопасности. Если они восполнены, тогда мы способны удовлетворить основные психологические нужды: нужда в принадлежности и любви, нужда в оценке других людей и нужда самовыражения.

Что делает людей неврастениками? Мой ответ... был краток, что по своей сути и в самом начале невроз напоминает болезнь недостаточности: будто он порождён лишением определённых удовольствий, которые я назвал нуждами в том же понимании, что и вода, аминокислоты и кальций являются нуждами, а именно, что их отсутствие вызывает болезнь. Большинство неврозов включали... неудовлетворённые желания безопасности, принадлежности и отождествления, близких любовных отношений, уважения и престижа.

Все эти три основные школы обучения мирской психологии говорят о переживании нужд. Хотя каждая из них даёт разное представление нужд (или стимулов), они соглашаются относительно трёх основных моментов: (1) психологические нужды существуют; (2) они являются составляющей частью человека; (3) невосполненные нужды приводят к определённому виду патологии личности. К этим основным можно добавить ещё одну характеристику психологической теории нужды-недостаточности: все они исключительно американские. Теории нужды могут процветать только в том контексте, в котором внимание акцентируется на индивидууме, а не на группе населения, и где потребление – это способ жизни. Если вы спросите азиатов или африканцев об их психологических нуждах, они даже не поймут вопрос!

По мере того, как эти теории психологических нужд проникли в структуру западной культуры, многие христиане моментально увлеклись ими. Они, казалось, отображали жизненный опыт и, особенно у Фрейда и Маслова, они, казалось, предлагали более глубокое объяснение вещей, чем Писание. Например: чувство нужды страждущей жены, которая ощущала, что ей сейчас нужна любовь, было законным и объясняемым. Она испытывала чувство нужды в любви, потому что это была одна из глубочайших нужд, с которой сотворил её Бог. Теперь она понимала, что мы сотворены с нуждой в любви. Более того, если мы не получим этого от значимых людей, то у нас будет недостаточность, и нам нужно будет получить эту любовь откуда-то ещё. Каждая греховная реакция и мучение являются результатом жизни в состоянии недостаточности из-за невосполненных нужд.

Популярные писатели движения христианского восстановления приняли эти нужды и помогли установить их, как истолковывающий пример для многих. Например, в своей книге «Освобожд?нные от стыда» Сандра Уилсон просто излагает то, что многие люди чувствуют: прошлая боль открывает наши психологические нужды.

В детстве Сара была эмоционально оставлена своими родителями, и она научилась отрицать свои законные права на дружеские отношения, ободрение и поддержку... Проблема в том, что страх и отвержение наших естественных человеческих нужд и чувств не даёт нам быть полностью теми, кем сотворил нас Бог. Так как же мы можем быть более настоящими, более полноценными людьми? Мы начинаем признавать и переживать эти приносящие боль невосполненные нужды и сопровождающие их эмоции. 

Этот маленький рассказ предполагает, – в более традиционной библейской терминологии – что против Сары грешила её семья, и что эта боль быстро не проходит. Но сотворил ли её Бог с определ?нными психологическими нуждами в дружеских отношениях, ободрении и утешении? Кажется, что Бог создал нас таким образом. По сути, это кажется на столько сильно, что мы даже не ставим под вопрос то, что такие важные нужды были «открыты» психологами, которые ничего не знали о Слове Божьем. Почему же складывается такое впечатление, что Писание сравнительно безмолвно относительно этих, вероятно, критических сторонах человеческого состояния?

Христианская книга «Ставшая неправильной любовь» тоже принимает эти теории нужд.

Катастрофы, которые приносят эмоциональную ранимость, обычно поражают наше чувство безопасности и значимости. Психолог Ларри Краб предполагает, что это наши две самые большие эмоциональные нужды. Они могут быть такими же сильными, как и наша биологическая потребность в еде и сне.

Влиятельная клиника «Минирт и Мейер» согласна, что есть библейски приемлемые, биологически обоснованные психологические нужды или нужды отношений. Книга «Любовь это выбор» недвусмысленно утверждает, что у нас есть «данная Богом нужда быть любимыми, которая является врожд?нной у каждого человеческого младенца. Это законная нужда, которая должна быть восполняема от коляски до могилы. Если детей лишить любви (если эта главная нужда в любви не будет восполнена), они будут нести шрамы по жизни». После этого они предлагают метафорический образ человека. Человек, утверждают авторы, по сути, является чашей, которая бывает на разных стадиях наполненности. Глубоко внутри нас есть чаши любви, которые нужно наполнять. Мы – чаши, чувствующие себя пустыми.

До этого момента христианская община идёт в ногу с мирскими теоретиками, но потом делает крутой поворот от мирского взгляда, взгляда Маслова на нужды. Популярный евангелический взгляд, как и мирской, состоит в том, что проблемы возникают из-за невосполненных нужд отношений. Однако, способ удовлетворения этих нужд исключительно евангельский. Вместо поисков восполнения нужд отношений в других отношениях или в своего рода автономном себялюбии, христианские теоретики предполагают, что мы можем найти восполнение этих нужд во Христе. Христос предлагает безусловную любовь и чувство собственной значимости; Христос восполняет нашу нужду в дружеских отношениях, поддержке и утешении.

Поначалу это имеет правдоподобное библейское звучание. Иисус – друг, Бог – любящий Отец, христиане испытывают чувство значимости и доверия в познании Божьей любви. Это делает Христа ответом на наши проблемы. Но, поскольку эти нужды остаются неподтверждёнными библейски, мы должны остановиться и подумать, может ли быть другое библейское толкование ощущению пустоты. Переживания настоящие, но их воплощение в конституционные, психологические нужды может быть неправильным.

Отметьте, например, некоторые из плодов такой психологическо-евангельской модели. Она создаёт два разных Евангелия: одно – для духовных нужд, другое – для психологических. Для наших духовных нужд Благой Вестью является прощение грехов, усыновление как Божьих детей по вере и награда вечной жизни. Благой Вестью для психологических нужд является Христово наполнение нас чувством тождественности, значимости, личного уважения и правильной самооценки. Он да?т нам довольство собой. Но на самом ли деле это Благая Весть? Разве Евангелие по-настоящему не стирает нашу поглощ?нность собой, обучая нас быть поглощёнными любящим Богом и окружающими? Возможно ли, что поиск самооценки и значимости является фундаментально вводящей в заблуждение целью? Должно ли нам задавать другой вопрос: «Почему я так заинтересован собой?»

Перед тем, как развивать это дальше, есть ещё одна стадия истории теорий нужд, которая приводит нас в настоящее. Сейчас этот популярный и широко признанный взгляд на личность серьёзно ставится под сомнение в мирских кругах. Вопрос в том, что поглощ?нность нуждаемостью и пустотой «нездоровы» как индивидуально, так и культурно. Например, массовая пресса критиковала теории нужд как теоретическое оправдание неистового эгоизма нашей культуры и хронического образа жертвы. Многие замечали, что если мы на самом деле «чаши», тогда мы скорее пассивные принимающие, чем ответственные действующие лица и активные толкователи в нашем мире. Мы всегда невиновны, потому что любая патология – это результат дефицита, в первую очередь, в наших отношениях в прошлом. По крайней мере, говорят СМИ, это порождает хаос в системе справедливости. «Не за горами то время, когда обязательным наказанием за насильственное преступление будет обняться и хорошо выплакаться».

Академическая пресса также ставит под вопрос принятие образа пустой чаши в качестве определения современной личности. В известной статье в «Американском психологе» Филип Кашмен оспаривал, что пустое «я» является опасным результатом культуры, которая хочет быть наполненной как психологически, так и материально. Виновниками, предполагает Кашмен, являются профессия психолога и индустрия рекламы. И то, и другое пытается создать чувство нужды, чтобы продать продукцию. Более того, продажа нужд психологами привела к поколению пустых, хрупких, депрессивных личностей. 

Этот короткий исторический осмотр развития теорий нужд предполагает, что эти теории возникают больше из податливой культуры, а не данного Богом предрасположения. Они могут удобно существовать только в культуре, сориентированной на личности больше, чем на группе, образе жертвы больше, чем ответственности, и потреблении больше, чем производстве. Если это правда, то задачей должно быть библейское разъяснение нужд, но нет никакой крайней необходимости размещать их в Божьем акте сотворения. Они не обязательно являются врождёнными человеческими качествами.

Развивающаяся теология нужд: ощущения и поиск библейской категории

В то время, пока христианские богословы занимались критикой категории психологических нужд, в самой христианской общине концепция психологических нужд удерживала свои позиции. Одна причина такой стойкости состоит в том, что большинство людей ощущают это чувство нужды, и сложно опровергать то, что чувствуют люди. Другая причина в том, что многие христиане верят, что теория нужд уже библейски установлена. Её не установили, найдя «психологические нужды» в Симфонии или теологическом тексте. Но они верят, что эти нужды могут подразумеваться в известных библейских категориях: «человек как дух, душа и тело» и «человек как творение по образу Бога». 

Человек как три составляющих. Тройственный взгляд на человека был, по-видимому, первой библейской категорией, к которой прицепили груз психологических нужд. По сути, этот взгляд говорит, что человек состоит из трёх частей или составляющих: тела, души и духа. Отсюда массовое мнение, что физическое тело имеет физические нужды, душа – психологические, а дух – духовные нужды. Соответственно, человек с физическими нуждами обращается к доктору, человек с психологическими нуждами идёт к психологу, а человек с духовными нуждами идёт к пастору. Эти три категории безупречно подходят под популярное определение «нужд.

Однако эта основная формула, кажущаяся на столько простой и библейской, на самом деле полна проблематичных усложнений. По сути, она дала мирской психологии разрешение формировать треть личности. «Душа» становится пустой категорией, которую наполнят психологическими концепциями. Как медицина внесла много деталей в категорию тела, так же и мирская психология теперь может делать свой вклад (или полностью облекать плотью) в наше понимание души. Более того, нужен будет лишь поверхностный библейский анализ этих данных, потому что он был уже сделан заранее, когда категорию назвали «душа». Однако вопрос остаётся: «Есть ли у нас душа, отличная от духа?»

Образ Бога в человеке. Вторая категория, которую используют в качестве предпосылки для психологических нужд, – образ Бога в человеке. Это основополагающая доктрина в понимании личности. Если здесь нельзя найти психологические нужды, тогда это не данные Богом, не сотворённые Им нужды.

Ларри Крабб – христианский теоретик, показавший чёткую и детальную связь между нашим пониманием психологических нужд и сотворением по образу Бога. Он ясно сознаёт, что переживание нужды, если его рассматривать как составляющую личности, должно быть включено в библейское понимание образа Бога в человеке. Выражаясь наиболее ясно в своих книгах «Понимая людей» и «Наизнанку», Крабб показывает, что образ Бога в человеке имеет отношение к тому, что похожего есть между Богом и человеком. Похожим, предполагает Крабб, является то, что Бог – это личность, и мы тоже личности. Быть личностью значит, что у нас есть глубокие желания отношений: «Мы все желаем того, что Бог создал для нашего удовольствия: свободных от напряжения отношений, наполненных глубоким, любящим принятием и возможностями быть для кого-нибудь значимыми».

В модели Крабба глубокие желания – это определяющая сущность как Бога, так и нас. Эти желания охарактеризованы как субъективные переживания, глубже, чем эмоции. Это страсть по отношениям. Для Бога это значит, что Он существует в самодостаточных отношениях с Самим Собой – Отцом, Сыном, Святым Духом. Это также значит, что Бог имеет «желание восстановления отношений со Своими детьми». Для нас это желание более пассивно. Оно означает, что «каждый из нас горячо желает, чтобы кто-то видел нас именно такими, какие мы есть, с недостатками и всем остальным, и всё равно принимал нас».

К этому желанию любви и принятия Крабб добавляет вторую основную нужду. Мы также хотим быть значимыми. Согласно Ларри Краббу, у нас есть «жажда влияния». Она определяется как «желание быть способными творить великие дела, желание знать, что мы способны контролировать наш мир и также делать что-то ценное». Непонятно, какую схожесть это имеет с Богом, и Крабб не пытается предложить библейские основания этому. Из-за недостатка экзегетической основы сам этот аспект образа Бога в человеке становится ещё менее чётким в последующей теоретической работе Крабба; единственное, что продолжает существовать – желание отношений. В итоге получается, что образ Бога в человеке состоит в том, что люди созданы для отношений, и поэтому они их желают. Без восполнения этого желания мы остаёмся пустыми чашами.

Эти главные желания являются основным объяснением чувств и поведения человека. Всё исходит из этого ключевого центра. Основополагающий вопрос существования человека – «что я буду делать со своими желаниями». Согласно Краббу, мы отвечаем на этот вопрос одним из двух способов. Либо люди действуют независимо от Бога и стремятся наполнить себя другими объектами или людьми, либо они ищут зависимости от Христа и восполняют своё желание отношений в Нём (см. рисунок 2). Это основная модель образа Бога в человеке, которой учит книга «Понимая людей», и которая даёт теоретическую структуру модели душепопечения Крабба. Эта теология также поддерживает большую часть из происходящего в современном христианском душепопечении.

Если оценивать эту модель нашими переживаниями, то может показаться, что всё идеально сочетается. Как и другие влиятельные модели, она может «работать». Однако в ней есть некоторая путаница, которую с первого взгляда не заметишь. Например, эта модель сделала эффектное определение нашей самой глубокой проблеме: это желания, а не грех. Далее эта модель предполагает, что Евангелие, в самом глубоком смысле, предназначено восполнить психологические нужды больше, чем очистить от греха. «Ложная суть» желаний становится нашей основной проблемой. И в таком логическом заключении Христос становится сначала тем, кто восполняет нужды (самые глубокие), а во-вторых – Искупителем (за неправильные реакции на наши глубочайшие нужды).

Этот теоретический принцип также влияет на человеческие отношения. Например, брак и отношения становятся взаимным восполнением нужд. Конечно, Крабб отмечает, что люди сами по себе не могут заполнить то, что может заполнить только Бог, потому единственная ответственность восполнения нужд других не лежит на нас. Однако по своей основной структуре брак продолжает состоять из двух психологически нуждающихся людей, взаимное восполнение нужд которых является выражением более совершенного восполнения нужд Богом. Похоже, что это подходит под определение семьи, а также, кажется, соответствует библейскому взгляду на любовь. Людям заповедано любить, потому что другие нуждаются в любви.

Однако возможно ли, что мы призваны любить не столько потому, что другой человек пустой и нуждается в любви, сколько потому, что любовь – это способ подражания Христу, которым мы являем Его в своей жизни, и таким образом прославляем Бога? Возможно ли также, что центром притяжения основанных на нуждах отношений является наше я, а не Бог, как должно было бы быть, если бы мы серьёзно восприняли личность человека как носителя образа Божьего? За посвящением любить другого человека и за благодарностью, что Бог восполняет нужды во Христе, стоят отчаянные желания, которые в первую очередь сосредоточены на себе. Естественным местом обитания теорий нужд является моя нужда, а не совершенство Бога, образ Которого я сотворён отображать. Разница может казаться очень небольшой, но теории нужд построены на отдельной личности, а не на Боге. Конечно же, это не значит, что Крабб и другие христианские теоретики не заинтересованы в славе Божьей. Однако это означает, что из-за слабости в понимании образа Бога в человеке эти теории вносят неопредел?нность, должен ли христианин сосредоточиться на Боге на основе Его права на это, а не просто потому, что Он – приложение к «моим нуждам». В теории «образа как отношения» очень мало экзегетических оснований. Ни «Понимая людей», ни какие-либо другие евангельские обсуждения данной версии образа Бога в человеке не могут установить чёткое библейское основание. Вместо этого, как признаёт даже сам Крабб, эта самая обсуждаемая теологическая категория развилась из предположений, сделанных на основе Писания. Обсуждая сотворённые в нас желания Крабб утверждает, что «Писание, кажется, безмолвствует относительно данного вопроса». Именно из-за недостатка экзегетической основы целесообразно перепроверить библейскую основу образа Бога в человеке.

Библейское исследование нужд

В отличие от тройственного взгляда на личность и основанного на нуждах понимания образа Бога в человеке, существуют альтернативы, которые стоят на более тв?рдом экзегетическом основании.

Личность как дуальность. Тройственный взгляд возникает из-за того, что есть различные оттенки значения духа и души. Как и у большинства слов, у этих двух границы размыты. Это не такие специальные термины, как «электрон», они более схожи со словом «нужда», поскольку получают большую часть своего значения из контекста. Вопрос, однако, в том, достаточно ли этих оттенков значения для предположения, что это две отдельно сотвор?нные составляющие. Или же, являются ли дух и душа (как «сердце», «мысли», «сознание») слегка отличающимися аспектами нематериальной внутренней личности (2 Коринфянам 4:16)?

Ряд стихов говорит о том, что личность лучше рассматривать состоящей из двух сущностей – материальной и нематериальной – «которые принадлежат друг другу, однако имеют возможность разделяться». С этой точки зрения у духа и души два разных акцента, но они взаимозаменяемы, как различные взгляды на нематериальную личность. Например, Матфея 10:28 говорит, что человек имеет две сущности: материальное тело и нематериальную душу: «И не бойтесь убивающих тело [материальная сущность], души же [нематериальная сущность] не могущих убить». В 1 Коринфянам 7:34 также говорится, что мы состоим из 2-х сущностей – материальной и нематериальной – но они вспоминаются как тело и дух, а не тело и душа. Иаков 2:26 соглашается с такой двойственностью и использует здесь тело и дух: «тело без духа мертво».

Евреям 4:12 и 1 Фессалоникийцам 5:23 – два чаще всего используемых стиха о тройственном взгляде. Евреям 4:12: «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Некоторые считают, что это относится к разложению личности на части. Другими словами, Слово Божье может отделить душу от духа, потому это две разные составляющие, которые являются частью одного целого. Однако если цель стиха – технически говорить о частях, тогда существует по крайней мере четыре составляющие человека: душа, дух, тело и сердце; а сердце в последующем разделяется на мысли и намерения. Тогда это более похоже на то, что стих говорит, что Божье Слово проникает в невидимую сторону человека; прямо в самые глубины человеческого существа. Оно проникает в сущность личности, а не между, как бы разрезая её на аккуратные части. Обращение ко внутреннему человеку как к душе, духу и сердцу – обыкновенный поэтический способ подчеркнуть, что вовлечена вся личность. Например, Марка 12:30 говорит «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею». Накопление терминов используется для выражения полноты. Это эффектный способ подчеркнуть, что любящий Бог – это ответ для всего человека.

Возможно, наибольшее, что может сказать Библия относительно различия между душой и духом, это то, что «душа» характеризует человека в слабом, земном существовании, а «дух» ставит на первый план происхождение нашей жизни от Бога. Ни один из терминов не предполагает, что у нас морально нейтральные, психологические нужды. Наоборот, это частично совпадающие слова, которые относятся к внутреннему человеку или «человеку, который живёт перед Святым Богом».

Образ Бога в человеке. Библейская доктрина образа Бога в человеке также уводит от понимания, основанного на нужде. Вместо этого мы увидим, что правильное понимание образа Бога учит нас видеть людей в корне, как «людей живущих перед Богом». В своей основе люди не определяются как «желающие отношений».

Чтобы представить это на более твёрдой экзегетической основе, мы рассмотрим критические вопросы Крабба: «Кто такой Бог?» и «Как человек похож на Бога?». Образ имеет отношение к подобию, потомку или схожести (напр. Бытие 5:3), поэтому любая доктрина относительно образа Бога должна свободно и часто курсировать между познанием о Боге и познанием о человеке. Только после правильного понимания Бога мы можем начать спрашивать «кто такой человек?». Как сказал Жан Кальвин: «Ни один человек не может исследовать себя, но он сразу же должен обратиться к размышлениям о Боге, в Котором он живёт и движется.» Сначала мы рассмотрим каким является Бог, и лишь после этого – как человек похож на Бога.

Кто такой Бог и каково Его желание?

Бог и Его царство, в простом понимании, говорят о Боге. Отец очарован Сыном. Сын восторжен Отцом и ничего не желает кроме Отцовской воли. Самое большое удовольствие Бога – Он Сам. Поначалу это может звучать странно, но как мы можем ожидать, что Бог будет охвачен чем-то меньшим, чем Своей совершенной, святой сущностью? Цель Бога – Его собственная слава, а Божья слава – это Сам Бог. Он хочет и намеревается возвеличить Своё великолепное имя. «Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки» (Римлянам 11:36).

Уже отметьте разницу между вышесказанным и «образом как желание» в психологии. В психологии нужд Бога естественным способом прославляют за то, что Он сделал для меня. Однако когда Бог Себя открывает, ясно, что Бог заслуживает прославления просто потому, что Он – Бог, хоть Он и заслуживает смиренной благодарности за то, что Он сделал для меня. Естественным, «глубочайшим» местом пребывания наших мыслей являются не наши внутренние желания, а неизмеримо великий «Бог славы» (Деяния 15:11). Если правильно смотреть и понимать – эта слава всепоглощающа. Израильтяне не заливались песнями из-за восполненных нужд, они превозносили Бога просто потому, что Он превознес?н (Исход 15:11): «Кто, как Ты, Господи, между богами? Кто, как Ты, величествен святостью, досточтим хвалами, Творец чудес?»

Взгляните на эту славу на минутку. Она безгранична. Увидьте это в Его величии над всеми сильнейшими царями земли, в Его чудных знамениях для фараона и Его контроль даже над здравомыслием Навуходоносора. Божий престол превыше них. Исайя пал в страхе пред этой великой славой (Исайя 6). Её образ, описанный Иезекиилем (Иезекииль 1) и апостолом Иоанном (Откровение 4), поразителен и практически неописуем. Где бы Бог не предстал пред Своим народом – Он славен. По сути, Его слава, Его божественное великолепие наполняет всю землю (Числа 14:21). Небесное звучание славы слышно даже в творении (Псалом 8, 147, 149). Когда Господь явился ропщущим израильтянам, то «слава Господня явилась в облаке» (Исход 16:10): великолепие неистовое, как пламя, но при этом дающее жизнь, как солнце. Когда завершилось построение скинии «не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако, и слава Господня наполняла скинию». Теперь, когда эта скиния приняла человеческую форму в христианине, и мы отражаем эту славу – Божье наибольшее желание, чтобы о Его славе знали во всём мире. 

Со славой был использован ряд практически взаимозаменяемых слов: святость, честь, сияние, Его великое имя, красота, великолепие и величие. Основная среди них – святость. Божья слава-святость – это краткое изложение Бога о Самом Себе. Самым святым местом было место Его присутствия. Книга Левит – это книга святости, она излагает задачу человека в исполнении завета «будьте святы, потому что Я свят» (Левит 11:44). Если кто-то видел трон, это неминуемо сопровождалось громким хором «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Исайя 6:3).

Эта удивительная слава-святость, конечно же, выражает сверхъестественную природу Бога. Она показывает, что Он уникален и Ему нет равных, она подчёркивает, что Он недосягаемый и отличный от Своего творения. Господне сверхъестественное «отличие», однако, не охватывает всецело Его славу-святость. И хотя такого непревзойд?нного Бога следует бояться, всё же Его слава-святость выражается в могущественном участии в жизни Своего народа. Два конкретных доминирующих выражения такого близкого ежедневного участия Бога в жизни людей – это Его любовь и справедливость. Бог сострадателен и благ, медлен на гнев и щедр на любовь, но также Он не оставляет виновных безнаказанными (Исход 34:6). Новый Завет – это история о любви, которая воплотилась, но Иисус также имел служение справедливости и суда. Таким образом нас просят видеть «благость и строгость Божию» (Римлянам 11:22).

Можно ли одну из основных отличительных черт Бога истолковывать как Его «желание отношений», будто бы у Бога есть недостаток или дефицит, который нужно восполнить? Эта идея весьма далека от библейской картины славы Бога. Потому ортодоксия всегда заботилась о защите истины Божьего независимого существования. Вместо желания вступить в отношения, желания что-то получить, Бог активно работает в существующих отношениях, которые были разрушены человеческим грехом. Божья действенная любовь примиряет и восстанавливает эти отношения, уча эгоистичных людей любить Его и других. Божий суд увеличивает и завершает отчуждённость грешников как от Него Самого, так и от других.

Теперь взгляните опять на Божью славу-святость. Она выражена не только чудными сценами трона, её также передают более знакомые картины. Например, Он – любящий жених, ждущий непорочную невесту. Он – хозяин пира, приглашающий всех на праздник, но также ожидающий, что пришедшие будут одеты в данную им одежду. Он – искупитель, который искупает Сион правосудием (Исайя 1:27). Он – судья всей земли, однако Его собственный Сын становится защитником Его бесславного народа. Он – отец, мать, смиренный сын, страждущий слуга, друг, пастырь, горшечник и т.д. Воистину, Библия наполнена образами или описаниями Бога, и каждое описание – это выражение Его славы-святости.

Эти «кадры», которые о Себе даёт нам Бог, являются чем-то большим, чем идея оБоге, который приспосабливает Себя к языку людей. Господь не использует наше понимание слуги, чтобы показать, что Он похож на слугу. Нет, но Бог есть слуга, муж, отец, брат и друг. Любое сходство в сотворённом мире – это просто слава Бога, изливающаяся на творение и тварь. И когда бы вы ни увидели эти, хоть и искажённые, образы в других людях, они будут тусклым отражением оригинала. Я отец, потому что Бог есть отец. Я рабочий, потому что Бог изначально трудился. Все эти изображения сливаются в одно, когда вы видите славу-святость в Иисусе Христе, образе Божьей славы (Евреям 1:3). «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Иоанна 1:14). Он назван «Святым Божьим» (Марка 1:24, Иоанна 6:69). Его страдания, как вы и ожидали, были славой Отца. Это не было абстрактное «желание отношений». Например, перед распятием Он молился: «Отче! прославь имя Твое» (Иоанна 12:28). В Своей молитве прямо перед арестом Иисус молится «Отче Святый!» (Иоанна 17:11) и «Отче праведный!» (Иоанна 17:25), чтобы Отец прославил Иисуса, чтобы Иисус, в Свою очередь, прославил Отца. Глубочайшим желанием сердца Иисуса была слава Его Святого Отца, и это желание было выражено в любви и правосудии Христа. Он – Тот, к которому нужно устремлять глаза, когда вы стремитесь быть носителем образа Наивысшего Бога.

Кто такой человек?

При понимании тог, кто такой Бог, вопрос «кто такой человек?» становится довольно прямым. Каким образом люди похожи на Бога-Творца? Объект самых больших Божьих привязанностей – Сам Бог: Отец, Сын и Дух. Как результат этой великой любви к Своей славе, Бог не желает ничего большего чем наполнить ею землю. Люди похожи на Бога в том, что объектом нашей привязанности является Бог. Люди должны находить удовлетворение в Боге так же, как и Он. Это выражено в пылком желании провозглашать Его славу. Мы должны сделать Его имя известным или прославленным во всём мире; мы должны объявить о скором пришествии Его славного царства. Как говорится в Вестминстерском катехизисе, главная цель человека – прославить Бога и наслаждаться Им (находить в Нём удовольствие) вечно.

Вместо чаши любви или пустой ёмкости желаний, образ более точно показан в Моисее, который буквально отражал Божью славу (Исход 34:29-32). От Моисея исходило сияние, потому что его пригласили в присутствие Господа; он засвидетельствовал о Божьей славе-святости, и был защищён от не?. Насколько бы удивительным это ни казалось, но Бог сделал Своих обновлённых носителей образа даже более славными, чем Моисея. На самом деле, чтобы народ Божий был носителем Его образа, в нём всё равно должно быть Его присутствие. Однако это присутствие больше не даётся случайными явлениями, также оно не зависит от действующей скинии. Божьи люди приходят в Его присутствие путём веры. Верой мы имеем пребывающую славу Духа, и, как результат, мы скорее будем ещё больше сиять, а не блекнуть. «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Коринфянам 3:18).

Это означает, что суть образа Бога в человеке – радость в Божьем присутствии, любовь к Нему превыше всего и жизнь для Божьей славы, а не для своей. По мере того, как мы по благодати учимся любить Бога и своего ближнего, мы выражаем славный образ Бога. Центр притяжения во вселенной – это Бог и Его слава-святость, а не наши желания. И тогда самым важным вопросом человеческого существования становится «Как я могу принести славу Богу?», а не «Как мне восполнить мои нужды?». Эти различия производят в наших сердцах две абсолютно разные силы: одна постоянно тянет наружу к Богу, как служителей Его воли, а другая толкает Бога внутрь, как служителя наших желаний. 

Очевидной разницей между «образом как нуждой в отношениях» и «образом как отражение славы» является то, где вы находите истинный образ. Взгляд нужд говорит, что образ находится внутри вас. Это место – пустая сердцевина – пассивно и легко разрушаемо. Но «образ как активное приношение славы» определяет человека активным, приносящим славу либо Богу, либо себе. В таком понимании образ Бога в человеке – это глагол. Вера, способ, которым мы отражаем, выражается образом нашей жизни, также как и многие е? синонимы: подражать Богу (Ефесянам 5:1), представлять Бога (2 Коринфянам 5:20), отражать как в зеркале или отображать славу Бога (Исход 34:29-35), любить Бога и жить согласно Его воле. Где бы эти слова действия не были найдены в Писании, за ними всегда стоит доктрина образа Бога в человеке. 

Должно ли истолковывать одну из основных характеристик человека как «желание отношений», как будто у нас недостаточность или дефицит требующие восполнения? Такое неправильное понимание Бога также является неправильным и в отношении человека, созданного по Его образу. Вместо этого все люди уже существуют в отношениях с Богом и ближними: плохих отношениях. Эти отношения плохи по конкретной причине: грех, несоответствие образу Бога. Библия сосредотачивает наше внимание на причине, а не на результате и наших желаниях, чтобы он был другим. Мы можем желать наслаждения отношениями без натянутости, наполненными глубокой любящей привязанностью. Но поглощённость этим желанием уводит от главного вопроса: а мы сами любим, принимаем, миримся? Иисус подытожил главный вопрос человеческой жизни двумя великими заповедями, а не утверждением о наших желаниях. Они открывают, как именно мы перестали соответствовать образу Бога. Но Иисус, совершенный носитель образа, воплотил любовь к Богу и ближнему. Он поступал именно так в то время, когда претерпевал ужасные отношения, предательство и жестокость от рук других, и, наконец, чашу гнева Господня. Иисус показал восстановленный образ Бога, но не путём восполнения Богом наших инстинктивных желаний отношений, где Он был бы принят. Скорее, Он отобразил Бога в человеке, инициируя и совершенствуя веру и послушание, исполняя условия принятия. Теперь мы приняты по благодати, потому что Он был принят, и по благодати мы прогрессивно изменены, чтобы быть подобными Ему в вере и послушании.

Когда ношение образа рассматривается как способ жизни, а не желание что-то получить, то это естественным образом напрямую ведёт к сердцу Писания: «вера, действующая любовью» (Галатам 5:6). Ношение образа выражается в простых делах послушания, относительно небольших проявлениях послушания, которое имеет вечное значение. Отображать – это любить Бога и своих ближних. И это именно то, чего вам стоит ожидать. Божья слава проявляется в конкретных поступках любви и справедливости, и мы должны подражать Богу в этом. Как же выражаются эти любовь и справедливость? Путём подражания, во имя Христа, разным данным нам в Писании образам Бога. Поэтому отец, играющий ради Христа в футбол со своими детьми, подражает Богу, который проводит время со своим народом. Ребёнок, накрывающий на стол или моющий посуду из послушания Христу, является образом Бога-служителя и прославляет Бога. Или рабочий, занимающийся мирской работой желая служить Христу, отображает Сына, который трудился ради нас (Рисунок 4).

Бог - славный, святой

С таким библейским пониманием того, что значит отображать Бога, Его образ в человеке теперь возникает в Писании везде. Библия становится историей об искажённом и впоследствии восстановленном образе Бога. В Бытии 1 человека призывают прославлять Бога или представлять Его, заботясь о субчеловеческом царстве и размножении. Его главной нуждой было наслаждаться присутствием Божьим и любить и прославлять Его. Эта любовь выражалась в заботе о Его творении, размножении и послушании Ему (не есть с запретного дерева). Но отображать невозможно самому. Образ Бога общий в том плане, что мы все имеем часть в нём. Образ Бога несовершен в любой небожественной личности. В практическом смысле, Божье повеление размножаться, как способ прославить Его, невозможно исполнить одному человеку. Потому Бог сотворил мужчину и женщину, как носителей Своего образа. 

Это значит, что мы нужны друг другу, но не для того, чтобы заполнять психологическую недостаточность. Нам нужны окружающие нас люди, потому что заповедь размножаться и обладать и сопутствующее ей в Новом Завете великое поручение, невозможно исполнить одному человеку. Нам нужны другие люди в любом случае, чтобы помогать «друг другу» расти в образе Бога. Божья слава полнее отображена в объединённом теле, чем в отдельных личностях. Чтобы церковь функционировала согласно намерениям Бога (1 Коринфянам 12:12-27), нужны миссионеры, матери, отцы, пастора, учителя воскресных школ и дворники,. Носители образа – не одинокие скитальцы.

История Писания быстро переходит от «объединённого образа» к «падшему образу». И хотя люди остались носителями образа, непослушание Адама внесло коренные изменения. Путь человеческого сердца стал направленным не на Бога, а на себя. В саду человек начал повторять заклинание, которое будет продолжаться до возвращения Иисуса. Адам сказал «Я ХОЧУ». «Я хочу славы себе, а не давать всю славу Богу». «Я буду любить свои желания, а не любить Бога». Это стало известным как идолопоклонство и было определено как безрассудный обмен: мы отдаём наш статус носителей образа и меняем его на образы твари, такие как звери или другие люди (Иеремия 2:11, Осия 4:7, Римлянам 1:21-25).

До этого момента дискуссии Библия хранила относительное молчание о переживании психологических нужд. Она показывает, что мы зависим от Бога во всём, но она молчит относительно жажды любви и значимости. Возможно ли, что «Я ХОЧУ» Адама – это первое выражение психологических нужд? Возможно ли, что психологическая жажда появляется, когда мы отказываемся любить Бога и получать Его любовь? С Адамом ли пришёл тот момент, когда человеческая жизнь начала двигаться внутрь, к желаниям своего «я», а не наружу, к желанию знать и исполнять волю Божью. Здесь не говорится, что находить наслаждение в том, что тебя любят, это настоящий грех. Конечно нет. И это не значит, что глубокая боль из-за отвержения другими неправильна. Это не так. Наслаждаться любовью другого и быть довольным, когда сделана работа – это хорошие дары, и боль от того, что против вас грешат другие, является одной из наших реакций. Но как и всякое идолопоклонство, вопрос не столько в том, чего мы желаем, но как сильно мы хотим этого и почему.

Желания имеют много общего с вожделением. Поднять наше желание любви, влияния и других удовольствий до момента, когда оно становится «нуждой», означает закричать «Я ХОЧУ. Я должен иметь. Мои желания – основные строительные составляющие моего мира». Эти желания не существовали бы, если бы мы хотели любить Бога, а не себя. Библейский ответ на эти вожделения скорее покаяться, чем искать удовлетворения, даже если кажется, что временное чувство удовлетворения находящимся во Христе. Я говорю «временное», потому что вожделения никогда полностью не насыщаются, и потому что истинный Христос занимается разрушением этих сильных желаний, а не их восполнением. Чашу психологических нужд стоило бы разбить, а не наполнить.

Когда в одном христианском фильме сказали, что подростка можно привлечь ко Христу, пообещав ему отличные оценки после обращения, неужели это не будет обращением к вожделениям вместо предложения прощения этих вожделений? Благовестие израильтян никогда не предполагало, что соседские идолопоклонники начнут поклоняться истинному Богу, потому что Яхве даст лучший урожай, чем их боги. Наоборот, люди были и являются призванными отвернуться от своих идолов, потому что идолопоклонство – против Бога. 

И хотя люди со времён Адама ищут удовольствия своих собственных желаний больше, чем послушания Богу, Бог всё равно намеревается прославить Себя, и это именно то, что Он сделал в Ветхом Завете. Попытка человека сбросить свой статус носителя образа закончилась большей славой Бога. Господь восстановил руины, когда призвал к Себе людей, которые взывали к Его имени, таких как Сиф, Ной и Авраам. От этих мужей произошла нация, которая была призвана представлять Бога. Их заданием было явить сущность носителей образа: «Будьте святы, потому что Я свят» (19:2).

Как привкус того, что должно было свершиться, Бог призвал священников из людей, которым должно было представлять Его особым образом, потому как они служили перед скинией Божьей. Однако проблемой было то, что как и Адам с Евой, священники были обнажены и пристыжены перед Богом. Они нуждались в Его покрытии, чтобы служить в Его присутствии. Потому Бог сделал им одежды, которые были не хуже царского убранства. Это одеяние придавало носящему «славы и благолепия» (Исход 28:2), и оно включало среди всех других предметов, отображающих Бога, печати, которые носили на кидарах, и на которых было написано «Святыня Господня» (Исход 28:36). 

В Новом Завете благодаря Христу эти одеяния стали доступными всем. Они свободно даются, но их нужно носить. Они необходимы, чтобы прославлять Бога. Облекая каждого человека веры они учреждают Божьих людей как «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Петра 2:9). Они даже имеют второе значение красивой свадебной одежды, которую носят Божьи люди на совершении брака, когда Бог завершит процесс восстановления образа.

В Новом Завете доктрине образа Бога посвящены послания к Римлянам и Ефесянам. Римлянам 1:18-23 – это классический текст Нового Завета, который кратко излагает искажение образа. Он указывает, что все люди в глубине (верующие и неверующие) знают Бога (1:21). Мы знаем божественную природу и постановления Господа, но мы скорее следуем за идолами, чем живём для славы Божьей. Результат – все носители образа лишены славы, которую мы имеем, когда верим лишь одному Богу (3:23). В такой обстановке апостол Павел прямо переходит к животворной благодати Бога. Результат таков, что мы ещё раз похожи на Бога. Мы становимся, как и было предназначено, Его детьми (8:6).

Послание Ефесянам также наполнено этой богатой доктриной. Оно показывает, что мы усыновлены «в похвалу Благодати Своей» (1:6). Мы «Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела» (2:10). Мы чётче всего отображаем Христа, когда Божий народ пребывает в единстве (2:19-22). Мы дети Божьи (3:14). Мы можем ходить либо во тьме, где мы живём ради себя и где нет славы, либо во свете (4:17). Бог творит в нас «нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины». Как же это происходит? Бог оживляет нас во Христе, и затем мы подражаем Ему (5:1) шагами веры, ежедневным послушанием, таким как говорить истину, старательно трудиться на работе, говорить назидающие слова, любить и повиноваться мужьям, повиноваться родителям.

Снова о нуждах

Так что же нам на самом деле нужно? Говорит ли Писание где-нибудь, что нам нужны отношения, чтобы быть наполненными? Говорит ли оно о том, что у нас есть данное Богом желание значимости и достоинства в этом бессмысленном мире? Нет. Писание указывает, что нам нужен Бог, но мы нуждаемся в Нём как в образе, который мы должны отображать, мы нуждаемся в Нём, потому что у нас есть духовные нужды, и мы нуждаемся в Нём ради самой жизни. Писание также указывает на то, что мы нужны друг другу, но не для того, чтобы заполнять существующую пустоту. Наоборот, мы нужны друг другу, чтобы отражать Божью славу. Его повеление Своему народу должно быть выполненным сообща. 

Тогда почему же происходит так, что многие люди чувствуют себя настолько пустыми? Откуда исходят эти ощутимые нужды? Есть ряд библейских вариантов объяснения. Наиболее очевидная библейская интерпретация популярного взгляда на нужды такова, что желания или нужды, особенно психологические нужды, могут быть эвфемизмом вожделений или идолопоклонства. Желания могут открыть чрезмерную поглощённость своим «я» и его желаниями. 

Также возможно, что пустота и ощущение психологической нуждаемости являются отдалённым отголосками познания Бога. Это значит, что мы поистине пусты перед Богом, но эта истина настолько ужасающа, что она может подавляться и восприниматься нами скорее как нужда в отношениях с людьми (психологическая нужда), чем в отношениях с Богом (духовная нужда). В конце концов, Римлянам 1 указывает, что каждый знает Бога и Его святость, и это знание будет неизбежно просачиваться в материю жизни. С этой точки зрения вопросы относительно низкой самооценки – это отдал?нное эхо Божьего закона, который говорит, что сами по себе мы не можем ему соответствовать. 

Есть другие объяснения пустоты, которые вытекают из факта, что мы живём в грешном мире, где против нас грешат, и мы живём в проклятом мире. Например, когда умирает супруг, пустота – это соответственная библейская реакция. Что-то чудесное было убрано из жизни («нужда как желание»). Присутствует большое чувство потери. Однако эта пустота является результатом проклятия и смерти, врезающихся в нашу душу, но не результатом сотворения человека с психологическими нуждами. 

Как на счёт общего поверья, что Бог сформировал в нас сердце, которое может быть заполнено только Им. Это на самом деле так. Но эта пустота – выражение факта, что нам нужна Божья праведность для замены нашего состояния духовного нищего. Даже больше, пустота напоминает нам, что мы не имеем способности искупить собственные грехи. В себе мы не можем найти ничего, что бы достигло Божьей праведности. Когда мы отворачиваемся от греха и обращаемся ко Христу, у нас появляется чувство божественного ощущения, которое переполняет (не просто наполняет) нас любовью Христа. Что же нам на самом деле нужно? Нам нужно быть сражёнными славой Бога, восхищёнными Его любовью и верными в пути повиновения Ему даже в страданиях.
Душеопекая носителей образа

Какое же значение имеет доктрина «образ как активное приношение славы Богу»? В вопросе воспитания детей это означало бы обращаться больше к совести ребёнка (начальное знание о Боге и понимание правильного и неправильного), а не к его или её чувству ощутимых желаний. Когда вы призываете своих детей к послушанию, вы хотите говорить глубоко к их сердцу и напоминать им, что они служат Христу, а не себе. Благовествуя подросткам вы больше указываете им на величие Бога и их духовную нужду в Нём, а не на то, как Иисус удовлетворяет их вожделение значимости. В душепопечительстве вы направляете людей на путь меньшей нуждаемости и большей любви. Некоторые из этих желаний придётся умертвить вместо того, чтобы связываться с ними и надеяться, что Иисус будет их удовлетворять.

Посмотрите на Ненси, 25-летнюю жену и мать 2-х детей. Взрослея рядом с отцом, который часто был пьян, и матерью, которая игнорировала просьбы Ненси о помощи, когда отец был жесток, она выросла с чувством никч?мности и пустоты. Она пришла на душепопечение, потому что чувствовала, что муж не восполнял её нужды; в результате её уносило то в гнев, то в депрессию.

Без вопросов, жестокость и пренебрежение в своей семье – это трагедия, и Ненси нужно будет понять, что Бог говорит людям, которым другие причинили боль. Но если её чувства никчемности и пустоты открывают внутреннюю форму протекающей чаши любви, тогда её также надо будет перековать в другой сосуд. Этот подход будет верным Писанию и также облегчит большую часть её внутреннего отчаянья.

Одной из причин, почему христиане отвечают позитивно на психологию нужд, является то, что она принимает всерьёз боль людей. Однако этот новый взгляд на личность, по сути, усугубляет боль. Он отягчает её предположением, что не только грехи других причиняют сильную боль, но грехи других также лишают тебя того, в чем ты нуждаешься – права, того, что тебе должны, что необходимо для жизни. Достаточно тяжело быть глубоко раненым другими, но если мы верим, что их грех был практически смертельным ударом, разрушившим сущность нашей жизни, боль усиливается. Например, если у нас кто-нибудь украдёт драгоценный жемчуг, это очень неприятно; но если этот жемчуг был единственным источником денег в наступающей пенсии, тогда ощутимая потеря намного больше. Поэтому одно из заданий душепопечения – начать разделять истинную боль от той, которая увеличена нашими собственными вожделениями и желаниями. Результат будет простым – печаль ради Бога. 

Рассматривая Ненси и то, что Бог говорит страждущим, вопросом домашнего задания мог бы стать «что тебе нужно?» В контексте жизни Ненси ответ будет, скорее всего, следующий: «мне нужно, чтобы мой муж выслушивал меня и восполнял мои эмоциональные нужды». За этим может последовать сопряжённый вопрос и наблюдение: «Ненси, ты когда-нибудь замечала, что мы склонны попадать под контроль тех вещей, которые нам нужны? Может, мы могли бы задать вопрос «что тебе нужно» по-другому. Мы могли бы сказать «что контролирует тебя?» или даже «чему ты веришь?»»

Постепенно, когда Ненси будет видеть, что вопрос состоит в том, кому она будет верить, то её «нужду в своём муже» можно переформулировать в то, что Бог называет «страх перед людьми». Как и у многих христиан, люди стали контролирующим фактором в жизни Ненси. Она в трепете держится других. Она полагает свою надежду на них. Более того, при любом страхе перед человеком существует обеспокоенность собой, которая подталкивает его. Она полагается на других, потому что считает, что в их силах дать ей то, чего она желает. И в этом опять коварство психологии нужд. Она возвращает вас к себе самим. Вам нужны люди из-за того, что вам нужно. У вас страх перед людьми, потому что вы надеялись, что другие вас наполнят.

Страх перед людьми не возникает как ответ на сотвор?нную Богом, врождённую нужду. Страх перед людьми исходит из нашего собственного греха. Это поклонение другим ради личных целей. Имея такое основание, ответ будет больше, чем просто обратиться ко Христу за восполнением этой нужды. Это значило бы сделать Иисуса личным идолом, который будет служить нашим целям. Ответ – сначала позволить Богу разбить наши эгоистичные желания и научить нас тому, что значит бояться Его одного. Потому вопрос должен быть не «где мне найти мою ценность», а «почему я так озабочен собой?». Вопрос не в том «как Бог может восполнить мои нужды?», а в том «как можно видеть Христа таким славным, чтобы я мог забыть о своих ощутимых нуждах?»

На данном этапе внимание Ненси может захватить такой стих как Иеремии 17:5-10. Он указывает на то, что страх перед людьми – это проклятие, которое заставляет нас чувствовать себя нуждающимися или опустошёнными. Альтернатива доверять Богу – это благословение, ведущее к жизни и полноте. Однако причиной такой опустош?нности является то, что «лукаво сердце [человеческое] более всего», или даже скорее «нуждающееся сердце, которое должно быть наполнено».

В таком случае заданием становится научиться страху Божьему. Открыть Ненси, что её муж, хотя и мог на самом деле причинить ей боль, также один из её богов. Он был поставлен, чтобы удовлетворять её желания. Решение проблемы – отвернуться от этих эгоистичных желаний и познать, что Бог намного больше любых других богов, которых мы могли бы сотворить. Решение – искать образы Бога в Библии, пока мы практически не будем переполнены Его величием. И Ненси нужно перестроиться на то, чтобы учиться любить своего мужа, отображать Бога по мере того, как она отвечает на славу Его благодати.

У вас есть какие-нибудь любимые стихи, которые описывают Бога? Подумайте об использовании таких мест как Исайя 6, Иезекииль 1 или книга Откровения. Вы могли бы попросить Ненси начать читать Писание, размышляя над вопросом «как ты увидела великую славу Бога в Библии?» Возможно, могли бы помочь хорошие книги ежедневного ободрения. Даже книги типа К.С. Льюиса «Хроники Нарнии» могут обновить в Ненси понимание Бога. Иногда понимание наших глубинных желаний через изучение Писания и молитв в Н?м тоже может превознести Христа и угасить ощущение психологической нужды. Например, молитва «Отче наш» начинается с просьбы, чтобы имя Божье славилось и святилось. Это говорит о том, что наша глубочайшая нужда – быть поглощ?нными Божьим царством. Возможно, Ненси могла бы выработать в себе привычку молиться этой и другими молитвами из Писания. 

Параллельно с разработкой «альбома» с картинками Бога, Ненси необходимо будет также понять свою истинную сущность. Протекающая чаша постепенно разрушается, и хотя тяга к любви, возможно, будет возникать ещё множество раз, её нужно заменить данными Богом примерами носителей образа. А их в Писании десятки, включая друга, мудреца, пророка, священника, царя и мужа. Одни будут подходить больше, чем другие, в Писании повторяется множество образов, которые говорят нам что-то о нас, наших задачах и нашем Боге. Самым первым мог бы быть образ «христианина». Это сокращение от «ребёнок Бога». Христианин оставил своё имя и принял имя Христа. Теперь ваша личность и цель тесно связаны со Христом. Ваша цель – сделать известным Его имя. (Это было целью усыновления в Риме). Если вы – Божий усыновлённый ребёнок, который носит Его имя, то нет никакой причины гордиться собой, но есть множество причин гордиться и находить великую радость в посвящённой любви Того, Кто дал вам имя.

Менее популярный, хотя и равно присутствующий в Писании, пример «слуги» или «раба». Божьи люди являются Его крепостными слугами, хотя они и свободны во Христе. Наша свобода в том, что мы больше не рабы Сатаны и неконтролируемых желаний; теперь мы свободны служить Богу. Помощь этого примера в том, что он может упростить сложную жизнь, которая была движима нуждами. Вопрос в том «какая моя обязанность перед возлюбившим меня Богом?». Для Ненси обязанность может значить ряд вещей. Под руководством любви она может пытаться творить добро, поговорить с мужем, если ей причинили боль, искать бревно в своём глазу в течение нескольких недель до разговора с мужем о его сучках, или может просто починяться Богу, наслаждаясь дружбой с мужем. Какое бы выражение ни имело её служение любви, Ненси будет делать это, смотря на Того, Кто служил ей (Иоанна 13:1-7).

Наконец, одно из великих преимуществ душепопечительства Ненси в том, что вы можете благословить её во имя Христа, сказав ей, что «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Римлянам 5:5). Это может звучать странно, если учитывать, что основанная на нуждах идея чаши любви отвергнута. В конце концов, говорит ли Писание, что мы являемся чашами любви? Неправильно приспосабливать психологические нужды к Римлянам 5:5. Наоборот, хотя метафора чаши любви здесь и видна, это чаша духовной, а не психологической нужды. Контекст чётко проясняет истинную природу этой любви: «Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Римлянам 5:8). Когда мы признаем, что люди приходят к Богу отчаянными нуждающимися грешниками, которым необходима Божья благодать, мы как душепопечители должны заполнить опекаемого любовью Христа. Это будет ваша самая большая радость душепопечителя: изливать и изливать Божью любовь на тех, кто страдает от духовной засухи. В результате это принесёт великую славу имени Христову. «Все делайте в славу Божию» (1 Коринфянам 10:31).

Автор: Эдвард Т. Уелч.

slovo

Комментариев нет:

Отправить комментарий